• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ри (список заголовков)
17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, мастерское, литконкурсы, ХИ

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

17:45 

Акаллабет

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Есть такая литературная игра, в ходе которой в оригинальном тексте имена и названия заменяются на имена и названия из другого произведения, а текст потом слегка редактируется, чтобы все было гладко. Для играющего задача - отгадать оригинал. Юмор ситуации очевиден - знакомые имена в незнакомых условиях звучат оригинально, и так можно сделать несколько открытий.

В случае с нижеприведенным текстом всё ясно сразу. Оригинал - это "Мастер и Маргарита" Булгакова, а запутывающий фактор - это "Акаллабет" Толкиена. Признаться честно, я заигрался, и местами текст неузнаваем.
Что-то из этого - моя дрим-роль ).

В черном плаще с серебряным подбоем, четкой королевской поступью, ранним утром пятнадцатого числа месяца сулимэ в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца вышел Ар-Фаразон Златоликий, двадцать третий король Нуменора.
Больше всего на свете король ненавидел странный и непонятный запах Благословенного Края, который привозили с собой эльфы, и все теперь предвещало плохой день, так как этот запах начал преследовать короля с рассвета и сейчас достиг своего апогея. От неземного аромата раскалывалась голова.
Боль перекатывалась в черепе, как морская волна – медленно, из стороны в сторону. От этих наплывов Ар-Фаразону становилось дурно. Да, это была та самая ужасная болезнь, от которой не было никакого спасения. Не смертельная, но неизлечимая. Но король не может пропустить день своего триумфа.
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и король, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
Он знал, что от входа до самого его сиденья выстроен почетный караул в парадных доспехах, а все пространство от оконных витражей до замерших в неподвижности стражников заполнено волнующейся публикой, почтительно замолкшей при появлении Владыки. Он знал все это, но боль, вольготно разлившаяся в его голове, не позволяла не то что оглянуться, но даже присмотреться: все ли славят своего господина.
Секретарь почтительно вложил в руку свиток пергамента. Король быстро проглядел написанное, вернул пергамент – содержание он знал и так, все изложенное было обычной дворцовой формальностью, и с трудом проговорил:
- Ведите его.
И сейчас же толпа расступилась – с площадки сада под колонны двое солдат … нет, не ввели, сопроводили до кресла короля пленника.
«Так вот он какой, Аннатар, Даритель», - с просыпающимся интересом подумал Ар-Фаразон.
Перед Златоликим стоял Саурон, поверженный владыка Нурна и Руна, майар, напавший на крепости нуменорцев в Средиземье. Он был одет в просторный черный бархатистый хитон, глубокого, муарового оттенка. Голова его была непокрыта, густые черные волосы схвачены мифриловым ободком с драгоценными камнями, а руки стянуты впереди символической шелковой лентой. К удивлению Ар-Фаразона, Саурон чертами лица был подобен эльфу – они были прекрасны и безукоризненны. На злобное чудовище, уничтожившее несколько нуменорских фортов, он не походил. Приведенный с тревожным любопытством глядел на короля.
Конечно, все дальнейшее только должно было походить на судейство – этого требовал церемониал, но что поделаешь – традиция, традиция.
Король помолчал, потом спросил на адунаике:
- Так это ты подбивал дикарские народы Средиземья разрушить наши крепости?
Ар-Фаразон при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились при произнесении слов, боясь качнуть пылающей адской болью головой.
Саурон несколько подался вперед и начал говорить:
- Мой повелитель! Поверь мне…
Голос пленного майара журчал, как лесной ручей, его звучание облегчало нестерпимую боль. Его хотелось слушать, как хочется уставшему путнику припасть к холодному ключу в знойный полдень. Однако Ар-Фаразон развеял этот морок, ибо был готов ко встрече с врагом.
- Повелитель? – он вопросительно поднял бровь. – Не рановато ли? Даже живущие в Нуменоре князья Андуниэ не считают меня своим повелителем. А всевластный владыка Нурна называет меня повелителем, едва мои армии высаживаются на средиземских берегах…. Это не спасет тебя от расправы, разбойник! Это ты собирался разрушить все наши крепости в Средиземье и призывал к этому окрестные племена?
- Мой повелитель! Я никогда в жизни не собирался воевать против величайшего короля, равного Валар! Я никогда не решился бы на это глупое и бессмысленное действо!
Гнев и отвращение отразились на лицах тех из присутствовавших, кто оборонял крепости в Средиземье от орд Саурона, но никто из них не решился вмешаться.
Лишь Саурон заметил, как дернулась щека всемогущего короля при упоминании о Валар, и в голове его созрел план действий. Воистину, никогда, ни до, ни после сей майар не создавал более безжалостного и хитрого замысла, и даже сам он внутренне содрогнулся, на секунду представив, что же ожидает род дунаданов в конце. Но вместе с тем он укрепился сердцем, ибо до сих пор Саурон не представлял, чем можно сломить мощь Нуменора; сейчас же его пытливый и изворотливый ум заметил крохотную, еле заметную трещинку в непобедимой твердыне.
И Саурон собрался с духом, готовясь к еще большей лжи, нежели произносил он ранее. Необходимо было не просто отвести от себя карающую десницу Ар-Фаразона, но и направить гнев короля на своих обидчиков.
- Лжец! И к тому же безыскусный лжец! – в ярости рявкнул король. – Здесь стоят владетели и наместники, кто защищал мои города и порты от твоих полчищ! Перестань отвергать очевидное, разбойник! – и добавил уже монотонно и скучно, - того, что уже есть за тобой, хватит на десять казней, не отягчай же свою совесть!
Дрогнул на мгновение Саурон, ибо хоть и был он бессмертным майаром, так же боялся он телесного развоплощения, как и любой из людей. Но отступать было поздно, и он начал плести сети обмана и предательства.
Саурон покачал головой, как терпеливый учитель, выговаривающий бестолковому ученику и с укором, мягко и тихо произнес:
- Все, все перепутали, мой повелитель. Я опасаюсь, что путаница эта будет продолжаться долгое время. И все из-за того, что меня неверно поняли, все, все перепутали.
Скалясь в недоброй усмешке, король поглядел на пленника, затем на солнце, и вдруг в какой-то муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать этого могущественного преступника, произнеся всего два слова: «Повесить его». Изгнать и его, и конвой, уйти внутрь дворца, затемнить комнату, упасть на постель, забыться с мешочком льда на лбу… и мысль о смерти вдруг соблазнительно мелькнула в больной голове Морского Владыки.
Он смотрел мутными глазами на Саурона и некоторое время мучительно вспоминал, зачем на безжалостном утреннем солнцепеке стоит перед ним этот майар и долго ли ему придется выдерживать этот нелепый спектакль.
- Так что ты скажешь, разбойник? – почти прохрипел Ар-Фаразон.
- Мой повелитель, удастся ли мне объяснить, что всему виной чудовищная ошибка, корни которой найти сейчас труднее, чем когда бы то ни было. Ибо война многое скрыла. По неведомой мне причине средиземские эльфы столкнулись с дикими людскими племенами – видимо, им всем стало тесно жить вместе. И, по совести говоря, я не могу их за это осуждать – беднягам так плохо живется.… И вот закономерный результат: те, кто нагло называет себя Перворожденными, поняли, что силой им войну не выиграть, и они умело направили праведный гнев дикарей на нуменорцев, свалив всю вину за них! И что же я должен был предпринять, узрев этот хаос у своего порога? Конечно, со своими малочисленными, но преданными слугами я постарался вмешаться. Я увещевал, уговаривал даже тех, кто замахивался на меня мечом. Но мало кто меня слушал: и поделом. Непобедимые солдаты могущественного Ар-Фаразона легко отразили этот натиск. Было пролито много напрасной крови. Но каков результат?! Войска достославного Нуменора наступают на мои владения, а предатели-эльфы пожинают плоды своего злодейства. Конечно, я не стал даже пытаться сопротивляться и немедленно сдался твоим лучшим из бойцов! Меня доставили сюда как пленника, но я хотел бы уточнить, мой повелитель, я прибыл по своей воле и исключительно с целью расставить все на свои места. Я не нападал, но оборонял и оборонялся. Моей единственной целью был мир. Чем руководствовались разжегшие войну эльфы, я даже не представляю, но думаю, что после разрушения Белерианда им везде мерещатся враги. И вполне резонно, что своими врагами они считают всех аданов, особенно дунаданов, столь возвысившихся в последнее время и без их указки….
Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд на Саурона, а затем на короля: он не знал, верить ему своим ушам или не верить. Еще он постарался себе представить, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого Ар-Фаразона при этой неслыханной лжи майара.
Тогда раздался надтреснутый, хрипловатый голос короля:
- Так ты утверждаешь, что не нападал, и не призывал нападать, или каким-либо иным способом нанести вред моим крепостям?
Знавшие короля люди побледнели: таким голосом Златоликий выносил смертные приговоры. Но, Саурону было нечего терять, и он продолжил:
- Я, мой повелитель, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?
- О, да, ты не похож на слабоумного, - тихо ответил король и улыбнулся какой-то страшной улыбкой, - чем ты можешь доказать правдивость своих слов?
- О, мой повелитель! Воистину не имею я мысли лгать тебе, ведь я майар. Правда открыта передо мной, для меня это доступная книга, которую я с легкостью читаю. Вот сейчас, например, правда для тебя в том, что у тебя болит голова, болит так сильно, что ты помышляешь о забытьи и даже о смерти. Тебе трудно говорить, не то чтобы судить меня. Я – невольный твой палач. И в меру своих скромных способностей я помогу тебе. Страдания кончатся, и боль твоя сейчас пройдет.
Секретарь от удивления выронил свиток.
Ар-Фаразон поднял глаза на Саурона, и тут на лице его отразилось величайшее удивление. Он сжал голову руками.
Со стороны придворных раздался ропот. Люди, сражавшиеся с Сауроном не на жизнь, а на смерть, понять не могли, как этот преступник, схваченный едва ли не на поле битвы, плетет ложь настолько явную, что для ее опровержения просто не хватает слов. Однако по прежнему прервать государев суд никто не решался.
Ар-Фаразон молвил:
- Развяжите ему руки.
Один из конвойных солдат салютовал королю, подошел и снял ленту с Саурона.
- Воистину, это решение мудрого владыки! – сказал тот, с наслаждением потирая руки, хотя лента на них не то что не причинила ему вреда, но даже не была толком завязана.
- Беда твоя в том, о, Владыка, - уже более уверенно продолжал Саурон, - что ты слушаешь только нескольких своих советников, и они говорят тебе лишь то, что хотят тебе сообщить. Конечно, у тебя есть Семь Всевидящих Камней, но ведь ты не можешь смотреть за всем сразу, не так ли?! Да и сами Всевидящие Камни, кажется…, - здесь Саурон выразительно поднял бровь, - подарок Эльдаров?!
Последние слова он произнес как мог мягко и невинно.
Слова попали в цель. Теперь стал другим и взгляд Ар-Фаразона: теперь это был стальной пронзительный взор. Теперь это был разговор не пленника и его хозяина, это был разговор короля и советника.
- Что ты знаешь? – ледяным тоном начальника спросил король.
- Многое открывают Палантиры, - очень тихо произнес Саурон, - но и многое скрывают….
Ар-Фаразон помолчал совсем немного, видимо, обдумывая уже принятое решение, затем встал и приказал:
- Вывести всех! Конвою ждать за дверьми, - повернувшись к секретарю, добавил, - оставьте нас наедине.
Конвой поднял копья и вышел с балкона в сад. Присутствующие не торопясь, покинули помещение, при этом все они постоянно озирались, и ропот становился все громче.
Саурон запоминал их, запоминал тех, кто не поддался его обману – он уже строил планы, как разделаться со своими ненавистниками. Едва отведя петлю от своей шеи, майар уже мыслил себя приближенным государя. А поднявшись так высоко, как только он сможет, Саурон ввергнет эту страну в хаос.
Последним вышел секретарь.
Молчание на балконе некоторое время нарушал только шум воды в фонтане, щебетание ласточки за капителью колонны и далекий шепот моря.
- Ты всезнающ? – напряженным голосом спросил король.
- Нет, я лишь слуга того, кто всезнающ.
- Ты исцелил мою голову, даже не пошевельнувшись. Быть может, ты знаешь, как сделать меня бессмертным?
- Нет, но я знаю, кто даст тебе желаемое.
- Кто это? – Ар-Фаразон почти шептал. В горле у него пересохло, глаза странно защипало, но он продолжал в упор смотреть на Саурона – глаза в глаза – и это было его главной ошибкой.
Саурон умел убеждать, подавлять волю и навязывать свои решения. Всего несколько часов назад он был пленником, чья телесная жизнь висела на волоске. Сейчас же он был богом и господином, и он решал, что произойдет в следующий момент.
- Мой повелитель, в Мире, на Востоке, на Западе есть множество морей и земель, куда не долетал даже ветер Валар. Там лежат втуне несметные сокровища и ждут завоевания. Зря вы думаете, что положены аданам пределы стихиями, почитающими себя Властителями Мира, ибо сами они не ведают пределов мира. Если же достигнете вы края, то узрите, что за ним лежит Древняя Тьма, из которой был мир сотворен. Божественна Тьма, и лишь ее Властелин в силах дарить своим верным слугам новые миры и бессмертие.
Надежда на миг погасла в глазах Ар-Фаразона, и он устало спросил:
- Эру? Эру Илуватар? Мы знаем о нем…
- Властелин Тьмы – это тот, чье имя не произносится ныне, ибо Валары обманули вас, представив вместо него Эру, пустой призрак, сотворенный ими в безумии сердец, чтобы заставить людей служить себе. Ведь Эру говорит лишь то, что они хотят. Истинный повелитель еще возвысится и освободит вас от этого призрака….
- Кто же он, говори!!! – в нетерпении вскричал король.
- Имя же его, - спокойно закончил Саурон, - Мелькор, Владыка Сущего, Дарующий Свободу и он даст вам куда больше силы, чем Валар.
Ар-Фаразон молча опустил голову и надолго задумался. Наконец он тихо спросил:
- А знаешь ли ты, что жизнь твоя сейчас висит на волоске, ведь если ты лжешь…
- Мой повелитель, даже если бы моя жизнь не была сейчас в твоих руках, я с радостью сложил бы ее к твоим ногам, ибо вижу в тебе немалую мудрость – ты способен понять мои слова. Не буду просить меня отпускать - ведь те, кто ждут сейчас на террасе, ждут, когда бы убить меня. Сейчас лишь одно я желаю: служить тебе.
- Еще бы, - мрачно усмехнулся король, обретая вновь уверенность.
Сейчас в его душе столкнулись две мощные противоборствующие силы. Его королевская часть, древний голос наследия Элроса-полуэльфа говорил: повесить этого разбойника. Мало того, что он лжет, так еще и смуту сеет. Его другая часть, более низменная и людская, сжалась в страхе перед неотвратимой смертью, неотвратимой участью человека. Сейчас в его власти оказался пленник, крупно ему задолжавший за разоренные крепости в Средиземье и обладавший, судя по всему, немалой мудростью. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
- Хорошо, - обронил король.
Одно это слово принесло облегчения Саурону больше, чем вся многословная беседа до сих пор.
- Ко мне! – крикнул Ар-Фаразон.
Секретарь, стража, а также весь двор быстро вернулись на свои места.
- Все обвинения с майара Саурона я снимаю! – объявил тем тяжелым, королевским, голосом, которому до сих пор никто не смел возражать.
- Майар Саурон будет моим советником отныне и до тех пор, пока его мудрость будет потребная Короне! Повелеваю объявить этот указ в Нуменоре, и пусть никто не смеет причинить вред королевскому советнику под страхом смертной казни!
При последних словах короля Саурон повернулся к людям – лицо его было бесстрастно – и смиренно поклонился им.
Ненавидящие, горящие бессильной злобой глаза тех, кто пострадал от Саурона в Средиземье, прямо-таки сверлили его, но майар их уже не боялся. Первую угрозу он преодолел – и почти сразу же забыл.
Радужные мечты Саурона становились реальностью под жаркими лучами утреннего нуменорского солнца – только его видел сейчас майар – только пылающее восходящее светило. Было около десяти часов утра...


@темы: РИ, ХИ, литконкурсы, мастерское

22:32 

Уралкон. Тезисы семинара.

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Вот уже больше месяца назад, на новом конвенте региона, на Уралконе, я читал семинар с бодрым заголовком "Постапокалиптика, стимпанк и средневековье - как собрать вместе?"

Уралкон прошел, и текст семинара вместе с ним начал забываться. Так что я решил записать тезисно суть того, о чем мы говорили, и заодно выложить на суд публики - может кто что дельного подскажет.

Собственно, когда я уже начал разворачивать тему выступления перед собравшимися, то неожиданно для себя понял, что заявленная в названии комбинация - "Постапокалиптика, стимпанк и средневековье" - это лишь частный случай той модели игры, которую мы там же и окрестили "мультиплатформенной".

Собственно, о чем речь?
Все началось с того, что разные люди в разное время говорили мне "Сделай игру вот по такому-то, сделай игру вот по сякому-то", и угодить им всем было невозможно, так как интересы у всех были разные.
Возможно ли создать игру, которая учитывала бы, казалось, диаметрально противоположные желания и интересы игроков? И что это должна быть за игра?
В размышлениях над этим я провел некоторое количество времени, направив изыскания по двумя направлениям - во-первых, уже существующая игровая практика, во-вторых, собственное построение модели.

Итак, задача - создать модель игры, в которой могли бы сосуществовать две и более различные игровые платформы.

Первое, что сразу же бросается в глаза - это "Хроники Амбера". Модель, которая позволяет безболезненно и в рамках одного игрового пространства совмещать что угодно.
Являются ли игры по "Хроникам" мультиплатформенными?
Конечно нет.
Так родилось первое условие создания мультиплатформенной игры:
1. Все игровые платформы должны существовать в одном времени и пространстве.
В случае с Амбером все понятно - миры хоть и существуют одновременно, но в разных пространствах, которые доступны только крайне ограниченному кругу лиц.
Амбер выполняет условие несовместимости - платформы не пересекаются во времени или в пространстве. Точно так же невозможно делать игру, совмещая платформы, например, "Elder scrolls" и "Трех мушкетеров".

Справедливости ради, стоит отметить, что игры на двух платформах - далеко не новость, и были опробованы многими мастерами. Но! С одной известной оговоркой - платформы эти были разделены временем действия. Днем - ты в пучине Великой Французской Революции, ночью - тамплиер. Чего уж там греха таить, и сам автор как-то сделал поттеротолчковую игру, в которой день был отведен Британии 1945 года, а ночь - ей же во времена Вильгельма Завоевателя.

Второе условие, подсказанное самим заголовком, довольно очевидно:
2. Игровые платформы должны быть вероятными, соблюдать своего рода квазиисторичность - то есть они были или могли быть в человеческой истории.
Отсюда же я вывел дополнительное условие, подсказанное Сапковским в своей статье "Пируг, или нет золота в Серых горах".
3. Достоверность. Игровая платформа технически возможна.
Вот что пишет сам Сапковский:
"...Но вернемся к тому самому "неправдоподобию", являющемуся характерной чертой или же - как считают другие, а чаще всего противники жанра - стигматом фэнтези. Снова обратимся к рассказу о Золушке. Предположим, что наш рассказ начнется уже несколько подпорченным стохастикой вероятности - скажем, на балу. Что мы тут видим? Ага, видим мы замок, галереи, принца и дворян, дам в атласе и кружевах, ливрейных лакеев и канделябры - все настолько правдоподобно, что тянет на блевоту. А если вдобавок еще прочитаем фрагмент диалога, в котором собравшиеся гости комментируют итоги заседаний Собора в Констанце, веризм будет абсолютным. Но вдруг, ни с того, ни с сего, появляется фея, карета из тыквы и тащащие ее полевые мыши. Ой, нехорошо. Антиверизм полнейший! Остается лишь надеяться, что действие, возможно, происходит на другой планете, там, где мыши запросто таскают кареты. Возможно, добрая фея окажется астронавткой из НАСА или же переодетым мистером Споком. Возможно, что действие происходит и на Земле, но после ужасного катаклизма, который отбросил человечество к феодализму и галереям, но обогатил мир мышами-мутантами. Вот такой поворот действия был бы научным, серьезным и - ха-ха! - правдоподобным".

Логичным продолжением этого ряда, как мне кажется, будет следующее условие:
4. В каждой из игровых платформ, совмещаемых в одной модели, есть объяснение существования всем остальным и, в целом - глобальной картине мира.
В самом первом нашем примере все объясняет только сам Амбер.

Одним из главных тезисов всего доклада является следующий:
"Условие движения сюжета в мультиплатформенной игре - сам факт существования разных платформ".
На мой взгляд, это является серьезным плюсом данного вида игр, поскольку избавляет мастеров от некоторых весьма искусственных ходов, призванных сдвинуть застывший в мертвой точке сюжет.
Какие еще достоинства у этой модели мы можем выделить?
Конечно же, возможность привлечения игроков самых разных интересов. В рамках предложенной модели "Постапокалиптика, стимпанк и средневековье" место в игре найдется и шлемоблистающим рыцарям, и физикам-ядерщикам, и даже Тесла-подвижникам.
Совмещение этих платформ – методика, которая позволяет вскрыть вопросы, на одножанровых играх просто не могущие возникнуть.
Небанальность каждой такой модели - также очевидный плюс, ведь мы пробуем создать платформу мультиигрового пространства не уходя в моделирование измерений, а делая все в одном времени и пространстве – здесь и сейчас.

Однако, дабы соблюсти видимость объективности, стоит отметить и минусы подобного построения игры - оно отталкивает игроков "чистого жанра". С очевидностью желающих поиграть "просто в Средиземье" будет куда больше, чем в "Средиземье. Перезагрузку".

Теоретически число платформ, которые можно замкнуть на одной игре - очень велико. Впрочем, необходимо не забывать, что мастер не просто увеличивает сущности без надобности, но творит игру. Таким образом, мультиплатформенная игра на две-три платформы мне представляется устойчивой системой.

Почему я вообще начал развивать эту тему?
Ответ на этот вопрос обобщает опыт игровой практики, в которой часто возникали ситуации, "логикой мира" на тот момент необъяснимые. Конечно же, люди начинали возмущаться - "читеры", "произвол" и прочие расхожие слова повторялись весьма часто. На самом же деле такие ситуации мне очень напоминают мультик "Вольт" - собачка, которая думала, что она - супергерой, и лбом стены прошибает, внезапно обнаруживает, что все это было декорациями и режиссурой, а реальность управляется совсем другими законами.
Таким образом, в мультиплатформенной игре появляется возможность расширить сознание как игрока, так и персонажа - поднять его понимание на качественно новый уровень.

Далее в семинаре наступил момент, когда я попросил участников самих определить, какие же общие черты могли бы объединить заявленные "Постапокалиптику, стимпанк и средневековье". Участники довольно
легко назвали:
- подчеркнутую антиутопичность,
- специфичную историю,
- внешний вид и атмосферу,
- духовную и технологическую деградацию,
- реальные, или условно допустимые технологии.

Прежде, чем участники смогли сделать вывод о том, что я под видом семинара пытаюсь прорекламировать им свою игру по сериалу "Чародей", я привел им примеры уже созданных игр именно на базе тройной платформы "Постапокалиптика, стимпанк и средневековье" - так, чтобы мой выбор не казался случайным.
Первый - собственно ARGO Online - уникальное сочетание постапокалипсиса, стимпанка и фэнтези. События мира ARGO разворачиваются после четвертой мировой войны. Выжившие обитатели планеты разделились на две враждующие расы: Ноблиан и Флорессия. Они сражаются за эрадий - новый ресурс, от обладания которым зависит будущее обеих фракций. Ноблиан использует высокие технологии, Флорессия же опирается на боевые искусства, магию и силы природы.
Второй - уже ролевая игра живого действия "Жестокий мир", прошедшая дважды. В этом месте текста должна быть ссылка, если ничего не забуду.
И, таки да, третьим таким примером могла бы стать игра "Чародей", но это уже совершенно другой разговор.


@темы: РИ

18:39 

Wanted

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
 
В связи с вероятной подачей заявки на Злато градиште ищу единомышленников в команду.


@темы: РИ

12:55 

ХС. Критическое.

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Я отсутствовал на ХС полтора года, пропустив четыре сессии, включая одну зимнюю. Это был достаточно большой период, за который игра, как непрерывный процесс, претерпела несколько важных изменений. Я не сравниваю здесь ХС с другими играми, как это любят делать многие. Я сравниваю ХС 2009 года и ХС 2011 года.

В этом посте – про негативное.

Игра очень сильно просела в плане игровой плотности. Возможно, это мне так крупно свезло, но на предыдущих сессиях неигровухи, как явления, встречалось куда меньше.
Разворачивая этот тезис, хотел бы проиллюстрировать его следующей ситуацией.

На четвертую ночь в Хогвартс ворвалась нежить, и всё прогрессивное человечество активно с ней боролось. Я же предпочел лечь спать, завернувшись в спальник – кто играл, тот знает, что по ночам в неотапливаемых трясущихся домиках было холодно. Когда нежить пришла и ко мне в домик – я попытался знаками ей объяснить, что здесь не лучшая ситуация для игры. Мне в ответ было прямо сказано, что, раз неигровых ситуаций у нас нет, то придется мне ловить все, что на это приходится. Нет зонтика (маркера отсутствия) – ты в игре.
Здесь я начал тихонько фалломорфировать, так как до сих пор полагал, что различные ситуации с поимкой игроков в постелях, в душе и, простиосспади, в туалете – не то, чтобы неигровые, но вообще какие-то неджентльменские. У нас вроде как игра про волшебство, да? Однако нежити было виднее – меня подрали. Засыпая, я в ужасе представлял себе, как в туалете случайно могу встретить Люциуса или Рабастана, преданно глядящих из отверстия в полу.
Утром мастера и подошедший под зонтиком Слоник явно дали мне понять, что правила надо соблюдать – или выделываться на какой-то другой игре. И тут ничего не попишешь – ведь они были правы на сто процентов.

Окей, подумалось мне. Наверное, это я какой-то говноигрок, который чего-то крупно не понимает в жизни. Наверное, сейчас все вот эти правильные мастера и игроки быстро объяснят мне, как правильно играть нон-стоп. Меня доставили в известную локацию, где довольно быстро пустили в расход.
Что же интересного я увидел в стане сильных рОлевых игроков? Джером Эйвери, совершенно наплевав на правила, применил на мне трансфигурацию без составления свитка, после чего меня положили на кровать, сказав, что я лежу тут «невыразимо». Никаких маркеров при этом, конечно же, не было. Лежащим рядом дементорам при этом было сказано реагировать на меня по игре. Забавно. Впрочем, все это были только цветочки.

Внимание! Начинается самое интересное!
На следующую ночь оживший Британский лес вместе с членами Сопротивления штурмовал Департамент охраны магического правопорядка. Доменика Салис принесла себя в жертву, разрушая барьер, поставленный на моей, между прочим, крови – и атакующие ворвались внутрь. Я летел сзади в скромной роли призрака, так как очень хотел понаблюдать – как ведут себя сильные рОлевые игроки в пять утра, вытащенные из постелей.

В департаменте, конечно же, все спали. Эйвери успел поставить портал и уйти с несколькими упсами. Когда же оставшиеся спящие проснулись потому, что им к горлу, фигурально выражаясь, приставили палочки, началось нечто несусветное. Все они наперебой принялись утверждать, что:
а) их тут нет,
б) они тут игротехнически,
в) зонтиков над ними нет, потому что они спали.

О, как я ликовал! Наконец-то сильные рОлевые игроки показали мне, как правильно играть!

Вампир Гойл, схваченный деревом, спросонья не соображал и только повторял, что его тут нет (зонтика, конечно же, не было).
Амикус Кэрроу минуты две, стоя в толпе сопротивленцев, пытался дозваться хоть одного невыразимца, так как не понимал, что здесь делают все эти люди. Подлетевший красный дракон ударил его Инсендио Ультима. Погорев еще минуту в этом пламени, Кэрроу решил блеснуть находчивостью – произнес Протего Терра Морталис и типа исчез. Ну, конечно же, все мы запросто можем колдовать, сгорая в уничтожающем пламени.

Все произошедшее как нельзя яснее иллюстрировало мне, что мастера и игроки Темного Блока, требующие от всех прочих безусловного соблюдения правил, сами в таком же режиме соблюдать их не готовы.

На этом моя репутация была спасена, и я перестал чувствовать себя говноигроком. Хотя, не исключаю, появятся и другие желающие убедить меня в обратном.


@темы: Гарри Поттер, РИ

22:40 

Люфт

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Дорогие друзья, отвечая сразу на все многочисленные вопросы, посыпавшиеся в аську, имею сказать следующее.

Да, я уже вернулся с ХС. ЖЖ не читаю пару-тройку дней, только сплю и ем.
Потом наверстаю.

Да, я участвовал в Таношиме, и выход капитанов Блича состоялся.
Слайды будут позже.

Да, я был на Уралконе. Тезисы семинара выложу позже.

Лягушонок выдыхает ;-)


@темы: Блич, Веркон, Гарри Поттер, РИ, путешествия

22:13 

Новости Шармбатона

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
 По ссылке - обновленная сетка ролей с учетом всех предварительных заявок.
Если вас там нет - свяжитесь с МГ. 


@темы: Гарри Поттер, РИ

20:26 

У вас есть такие же ХС, только другие?

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Чем больше я читаю предыгровых постов, тем меньше мне хочется ехать на ХС. Впервые - совершенно осознанно, а не под влиянием обстоятельств.

Вероятно, стоит прекратить читать до самой весенней, так ее растак, сессии - тогда есть шанс, что момент игры все-таки состоится.

Чем дальше - тем больше мне кажется, что я играл в какие-то другие ХС. И эти другие ХС навсегда поселились в моей душе как вечная весна. То ли деревья были выше, то ли трава зеленее - не знаю.

Игроки, которые сейчас пишут тоннами посты, огорчают своей мелочностью, цинизмом, жестокостью и истеричностью. И всюду ОБВМ, кругом дремучий ОБВМ, куда ни посмотришь.

(Ха! И это пишет игрок, трижды возрождавший персонажа!)



Помимо ОБВМ различного калибра и степени бессмысленности отовсюду несет неигровухой. У людей какие-то свои счеты, которые они сводят. Москва и Питер, Питер и Москва. Показное безразличие МГ к игрокам из других регионов - а о них просто не вспоминают в мастерских объявлениях - вызывает печаль. Очередной пост типа "всем игрокам завтра в Дредноуте то-то и то-то" - форменная издевка.



Последнее из того, что повеселило - объявление ВСЕМ МИЛЛИОНЕРАМ СРОЧНО ПРОЙТИ ФЛЮОРОГРАФИЮ - всем игрокам перечиповать чары и поменять паспорта. Для меня это будет Пятый паспорт ХС и Восьмая перечиповка чар. Причем, на последней я сдал все, вплоть до ультим. И чиповать будут... кто? Кроме Банцеса там нет никого, кто был бы в состоянии это сделать. Димыча я и сам в свое время учил. 

Что-то я разговнился и сам... Да, вы правы, раньше и небо было голубее, и девушки красивее. А сейчас... А что сейчас? Увидим через три недели.


З.Ы. Ах, да. Сегодня же профильный день, все дела... У вас вся спина белая.


@темы: Гарри Поттер, РИ

21:07 

О заявках на Шармбатон

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Уважаемые игроки, все заявки на игру МГ Шармбатона просит отправлять вас на адрес(кликнув по этому адресу вы уже получите готовый шаблон письма-заявки)

Внимание!
Заявки в блоки:
1. Преподавательский состав
7. Полевой лагерь Рабастана
больше НЕ ПРИНИМАЮТСЯ (за исключением уже обсуждаемых).

Заявки на Тёмный Блок различного пошиба (гвардейцы Гриндевальда, вольнонаёмные некроманты и прочая чудь) НЕ ПРИНИМАЮТСЯ (опять же, за исключением уже обсуждаемых).


@темы: Гарри Поттер, РИ

08:29 

Шармбатон

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Originally posted by [info]anatolle at Шармбатон
Мы предлагаем вам поиграть в Шармбатон.
Мы - это [info]anatolle , [info]makcimko , и [info]rinn_suna . Позже, возможно, присоединится кто-то еще.

В школу, которую до сих пор еще ни разу не видел.
Делать игру по Хогвартсу или Дурмстрангу теперь едва ли не моветон. Да и вообще играть в магическую школу нынче стало сложно, поскольку все вокруг много о ней понимают - смотрели кино, читали книги, тыщу раз играли сами.

Мы предлагаем сделать небольшую (человек на 30-40) игрушку по Шармбатону, к которой заново переработать и обновить концепт игр по миру Гарри Поттера. Это известный и любимый нами мир. Это новое непаханное море идей. Игра, которую еще никто не делал.
Игра будет проводиться (ориентировочно) 3-4 сентября 2011 года на базе отдыха между Екатеринбургом и Нижним Тагилом.

Шармбатон - это: (заявочная декларация)
Read more... ;)





@темы: РИ, Гарри Поттер

21:48 

Выкопать стюардессу!

Я всегда очень вежлив, поэтому когда посылаю человека нах*й, то всегда перезваниваю и спрашиваю, как он добрался.
Неожиданно заполнил заявку на Весеннюю сессию ХС. Полностью.


@темы: Гарри Поттер, РИ

Дневник aberforth

главная